…А слова «честен как Аксаков» стали, чуть ли не поговоркой.
«Смотри! Толпа людей нахмурившись стоит:
Какой печальный взор! какой здоровый вид!
Каким страданием томяся неизвестным,
С душой мечтательной и телом полновесным,
Они речь умную, но праздную ведут;
О жизни мудрствуют, но жизнью не живут
И тратят свой досуг лениво и бесплодно,
Всему сочувствовать умея благородно!
Ужели племя их добра не принесет?
Досада тайная меня подчас берет,
И хочется мне им, взамен досужей скуки,
Дать заступ и соху, топор железный в руки
И, толки прекратя об участи людской,
Работников из них составить полк лихой».
(Иван Аксаков, «Смотри! Толпа людей нахмурившись стоит»)
…Было у отца три сына: первый умный был детина… Скажем сразу: у русского писателя, общественного деятеля литературного и театрального критика, мемуариста, автора книг о рыбалке и охоте, а также собирании бабочек Сергея Тимофеевича Аксакова было не три, а четыре сына – и все умные. А старший, Константин, и третий, Иван, и вовсе стали видными литераторами и идеологами славянофильства. Было у Сергея Тимофеевича Аксакова ещё и шестеро дочерей (седьмая умерла в детстве), и одна из них – старшая, Вера, - также стала мемуаристкой и поборницей славянофильства.
Наиболее заметный след в славянофильстве оставил, пожалуй, Константин Аксаков. Про него известно, что так далеко зашёл он в «русском любомудрии», что отказался от господского европейского платья и рядился в косоворотку, кафтан, и сафьяновые сапоги. Русский, по самоназванию «христианский философ», публицист Пётр Яковлевич Чаадаев, объявленный властями вредным сумасшедшим, ставший персоной нон грата за своё главное произведение «Философические письма», над обликом Константина Аксакова издевался, говоря, что тот «одевался так национально, что народ на улице принимал его за персиянина».
Со дня рождения Константина Аксакова 200 лет исполнилось в 2017 году, ну а в 2023 году, 8 октября, своего двухвекового юбилея «достиг» и младший его брат, Иван Сергеевич Аксаков (1823–1886).
Родился Иван Аксаков 26 сентября (8 октября) 1823 года в селе Надеждино (ранее Куроедово, принадлежало в начале XIX века отцу писателя С. Т. Аксакову) Белебеевского уезда Оренбургской губернии (ныне Белебеевский район Республики Башкортостан). По четвёртому году, вместе со всей семьёй, переехал в Москву. Школьные годы провёл в Петербурге, где учился в только что основанном тогда Училище правоведения. В 1842 году, по окончании курса, вернулся в Москву, поступил на службу во 2-е отделение 6-го департамента Правительствующего сената, где через три недели был назначен исправлять должность секретаря. Впечатления о своих первых шагах на служебном поприще выразил в стихах: «Жизнь чиновника, мистерия в 3-х действиях».
Пренебрегая связями отца, в 1844 году Иван Аксаков подался в провинцию – он был назначен членом ревизионной комиссии в Астрахани. Чиновником И. С. Аксаков был прилежным: один из бывших товарищей его по ревизионной комиссии, правовед и дипломат барон Фёдор Андреевич Бюлер, вспоминал: «он занимался по 16 часов в сутки, постоянно писал, читал, делал справки в Своде Законов, и только по окончании служебных дел, как бы для отдохновения и забавы, принимался за стихи».
В 1845 году, летом, Иван Аксаков получил назначение на должность товарища председателя уголовной палаты в Калуге, а в мае 1847 года назначен обер-секретарём I-го отделения 6-го департамента Сената в Москве. В 1848 году стал чиновником особых поручений, под начальством графа Льва Алексеевича Перовского при Министерстве внутренних дел и тотчас же выхлопотал себе командировку в Бессарабию для исследования тамошнего раскола. Оттуда вернулся в Петербург в начале 1849 года. В марте Иван Аксаков был арестован – поводом послужили письма к его отцу, которые позволяли предполагать в И. Аксакове антиправительственный образ мыслей. Ивану Сергеевичу был учинён допрос, в ходе которого он был многословен и откровенен. Читая «стенограмму» допроса, Император Николай Павлович дал указание шефу жандармов графу Алексею Федоровичу Орлову: «Призови, прочти, вразуми и отпусти».
«Вразумлённый» и отпущенный на свободу И. Аксаков в мае был командирован в Ярославскую губернию для ревизии городского управления, для обсуждения на месте вопроса о единоверии, введению которого противился ярославский архиепископ Евгений, а также для изучения, в составе особой комиссии, секты бегунов (они же «странники», «скрытники», «сопелковцы», «подпольники» и «голбешники» – представители одного из беспоповских направлений старообрядчества). И. Аксаков не только ревностно выполнил поручение, но и собрал немало материала для труда «О бегунах». В печати появилась только заключительная глава этого сочинения. В Ярославле Иван Сергеевич сблизился с местной интеллигенцией, и в 1888 году опубликовал письма, в которых даётся характеристика местных жителей. Он не переставал писать стихи – в 1886 году они изданы отдельным сборником, в виде приложения к газете «Русь». Первым же печатным стихотворением был «Колумб», помещенный в № 1 «Москвитянина» за 1845 год. В 1848 году написал поэму «Бродяга» – это произведение, хоть и не законченное, считается лучшим в его стихотворном творчестве.
«Приди ты, немощный,
Приди ты, радостный!
Звонят ко всенощной,
К молитве благостной.
И звон смиряющий
Всем в душу просится,
Окрeст сзывающий,
В полях разносится!
В Холмах, селе большом
Есть церковь новая;
Воздвигла Божий дом
Сума торговая;
И службы Божии
Богато справлены,
Икон подножия
Свечьми уставлены.
И стар и млад войдёт:
Сперва помолится;
Поклон земной кладёт,
Кругом поклонится;
И стройно клирное
Поётся пение,
И дьякон мирное
Твердит глашение:
О благодарственном
Труде молящихся,
О граде царственном,
О всех трудящихся,
О тех, кому в удел
Страданье задано…»
Эта же поэма послужила поводом к отставке Ивана Аксакова в 1852 году. В чине надворного советника, Иван Сергеевич переехал в Москву, к отцу, и «влился» в кружок славянофилов. Он быстро зарекомендовал себя как публицист, а параллельно навлёк на себя множество неприятностей: ему запретили быть издателем или редактором журнала.
Некоторое время И. С. Аксаков не писал и не печатался. В 1853 году он принял предложение Географического общества описать торговлю на украинских ярмарках. В конце 1853 года И. С. Аксаков отправился в Малороссию и провёл в разъездах по ней весь следующий год. Результатом этой поездки появилось в 1859 году обширное «Исследование о торговле на украинских ярмарках». Признание не задержалось: географическое общество, на свой счёт издавшее исследование, присудило И. С. Аксакову Константиновскую медаль, а Академия Наук – половинную Демидовскую премию.
Вернувшись из Малороссии в Москву в самый разгар Крымской войны, И. С. Аксаков в 1855 году поступил в ополчение, а именно в Серпуховскую дружину, находившуюся под начальством князя Гагарина и дошедшую лишь до Бессарабии. В марте 1856 года вернулся в Москву, но в мае того же года снова отправился на юг, в Крым, приглашённый князем Васильчиковым участвовать в следственной комиссии по делу о злоупотреблениях генерал-интенданта Затлера во время войны. В декабре 1856 года он возвратился в Москву.
В 1857 году Иван Аксаков путешествовал за границей, а в 1858 году принял на себя неофициальное редактирование журнала «Русская беседа», официальным редактором которого считался Александр Иванович Кошелёв. Вокруг этого органа сплотились все лучшие славянофильские силы. И. С. Аксаков выпустил III и IV тома «Беседы» за 1858 год и шесть книжек за 1859 год. В то же время с него сняли запрещение быть редактором, и он предпринял в 1859 году издание еженедельной газеты «Парус». По замыслу издателя, «Парус» должен был служить центральным органом славянской мысли. Однако издание было прекращено по выходе только двух первых номеров по политическим мотивам. Заменивший «Парус» «Пароход» И. С. Аксакова не удовлетворил, и он вернулся к «Русской беседе».
Смерть отца, болезнь и смерть брата надолго остановили деятельность И. С. Аксакова. Весь 1860 год, сопровождая больного брата Константина, Иван Сергеевич провёл в заграничном путешествии, главным образом по славянским землям, чтобы лично познакомиться с выдающимися политическими и литературными деятелями западного и южного славянства. В середине 1861 года он возвратился в Москву и добился разрешение издавать еженедельную газету «День». Газета была разрешена без политического отдела и с тем условием, чтобы цензура имела особое наблюдение за этим изданием. «День» стал выходить в конце 1861 года при участии того же славянофильского кружка и сразу занял выдающееся положение. Это был один из самых оживлённых периодов деятельности Ивана Аксакова: за ним упрочилась в это время слава пророка славянофильства; имя его стало политическим знаменем.
«День» просуществовал до конца 1865 года. С 1 января 1867 года И. С. Аксаков начал издавать газету «Москва». Она просуществовала по 21 октября 1868 года, и в течение этого короткого времени подверглась девяти предостережениям и трём приостановкам. Во время этих приостановок эту газету заменял «Москвич», отличавшийся от «Москвы» только заголовком, хотя и выходивший под номинальной редакцией другого лица. Затем И. С. Аксаков вновь был лишён права издавать, какую бы то ни было газету – запрет имел силу на протяжении 12 лет.
В конце 1860-х годов И. С. Аксаков женился на фрейлине Анне Фёдоровне Тютчевой, дочери поэта Ф. И. Тютчева.
Семейная жизнь не помешала И. С. Аксакову председательствовать в Московском славянском комитете, и активно участвовать в деятельности второго Московского общества взаимного кредита.
Также И. С. Аксаков, «пользуясь родством», стал автором биографического очерка «Ф. И. Тютчев», второе издание которого вышло в 1886 году. А заодно, вслед за Ф. И. Тютчевым, он резко критиковал Запад, практически перефразируя отца своей жены: «На просвещённом Западе издавна создалась двойная правда. Одна для себя, для племён германо-романских или к ним духовно причастным, другая – для нас и славян. Все западно-европейские державы – коль скоро дело идёт о нас и о славянах – солидарны между собой. Туманность, цивилизация, христианство – всё это упраздняется в отношении Западной Европы к восточно-православному миру».
В Славянском комитете И. С. Аксаков, проявив ораторские способности, сделался выразителем славянских симпатий русского общества. Его кандидатура даже предлагалась некоторыми болгарскими избирательными комитетами на болгарский престол. Но 22 июня 1878 года он произнёс в Славянском комитете свою знаменитую речь по поводу Берлинского конгресса, и был выслан из Москвы.
«…Не успели герои Шипки, имя которой стало так любезно, так сродни народному слуху, не успели они вернуться домой и утешиться благодарностью соотчичей, как воочию пред ними Русскою властью против них же Русских солдат, преодолённые ими преграды обращаются в непреодолимые! Без краски стыда и жгучей боли нельзя уже будет теперь русскому человеку даже произнести имя Шипки, Карлова и Баязета и всех тех мест, прославленных русским мужеством, усеянных русскими могилами, которые ныне вновь предаются на осквернение Туркам! Добром же помянут эту кампанию и русскую дипломатию возвратившиеся солдаты!
И мы отважимся поверить, что на всё это последовало одобрение Верховной Власти?.. Никогда!»
И. С. Аксаков провёл несколько месяцев в селе Варварино Юрьевского уезда Владимирской губернии. Славянский комитет в Москве был закрыт. В декабре того же 1878 года Иван Аксаков возвратился в Москву, к концу 1880 года, благодаря графу Михаилу Тариэловичу Лорис-Меликову, ему удалось получить разрешение на издание еженедельной газеты «Русь». Газета просуществовала по день смерти Ивана Аксакова 27 января (8 февраля) 1886 года.
Кроме того, Иван Аксаков находил время в течение нескольких лет быть товарищем председателя в православном миссионерском обществе, председателем в Московском обществе любителей российской словесности и гласным Московской думы. Весной 1885 года он провёл несколько месяцев в Крыму для поправки здоровья. И поправил вроде, но только его болезнь сердца была неизлечима...
Похоронен под Москвой в Сергиевом Посаде на территории Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.
Сочинения И. С. Аксакова были изданы его женой в семи томах. Кроме того вышло два тома его переписки и собрание стихотворений.
Иван Аксаков отстаивал нерушимость русских национальных основ, традиций и идеалов. Выступал за общинно-артельное «народное производство», выступая против насаждения западных экономических форм. Подвергал критике крепостное право, бюрократию, сословные привилегии, и требовал от российской внешней политики более активной поддержки освободительной борьбы славянских народов. Считал, что основой духовного возрождения человечества может стать союз славянских народов под руководством русского народа.
У славянофильства было много сторонников, но куда больше противников. В Москве основную роль в спорах со славянофилами стал играть только что вернувшийся из ссылки Александр Иванович Герцен. «Безумное направление славянофильства» становилось, по мнению А. И. Герцена, «”костью в горле” русского образования». А. И. Герцен находил, что славянофилы «”никаких корней не имеют в народе” и являются “литературной болезнью”». Демократ Виссарион Григорьевич Белинский громил славянофилов как «витязей прошедшего» и «обожателей настоящего».
Однако в истории России славянофилы оставили большой след, и упреки в их адрес не могут обесценивать их заслуги. Призывая людей обратиться к своим историческим основам, традициям и идеалам, славянофилы, бесспорно, способствовали пробуждению национального сознания. Уж не говоря об огромной работе, проделанной славянофилами, по сохранению памятников русской культуры и языка.
«И вот великая заслуга московского Аксаковского кружка истинно русских людей: от них в первый раз явственно и разумно услышало наше сбитое с толку общество проповедь мудрости в великом слове “познай самого себя, углубись в прошедшие судьбы страны своей и своего народа, и узнаешь свой дух в его духе и свою силу почерпнёшь из него”. Слово это было необходимо в виду надвигавшейся с Запада тучи космополитизма и либерализма... То было критическое время, когда прививались передовым умам России навеянные с Запада идеи, разъедавшие органическое чувство любви к родному краю, чувство патриотизма, – во имя отвлечённых либеральных начал... В отпор этому фальшивому и тлетворному направлению Аксаковский кружок воздвигал свою крепость здорового русского патриотического чувства и разумного познания земли Русской – крепость, к которой стали примыкать все мыслящие люди, сохранившие в себе здравый инстинкт русской природы...», – писал в статье «Аксаковы» русский правовед, государственный деятель, писатель, переводчик, историк церкви, профессор, действительный тайный советник Константин Петрович Победоносцев.
Вся жизнь Ивана Аксакова была наглядным отрицанием бездействия и самоуспокоения. Во многих европейских столицах по его выступлениям судили, что же думает русский народ о тех или иных шагах русского правительства.
…А слова «честен как Аксаков» стали, чуть ли не поговоркой.
При подготовке публикации использованы материалы ВОУНБ им. М. Горького
